Косметика и парфюмерия
Журнал Потребитель. Экспертиза и тесты
 
Школа потребителя
Ч и т а л к а
Салон красоты
M a k e - u p
Спортзал

Экспертная оценка
Презентация

Школа красоты
Дела душевные
Независимый тест
Персона

Ремесло
Вопрос - ответ
Парфюмерная лавка
 
 

 

Classified
 





ДАРЬЯ РАЗУМИХИНА: «У меня нет кумиров!» // В гости к нам

Стиль RAZUMIKHINA ни с чем не перепутать! Его хорошо знают и в Москве, и далеко за пределами столицы. Вологодские кружева и фольклорные русские тесемки, которые использованы практически в каждой ее коллекции, покорили сердца как заморских, так и московских модниц. Сегодня коллекции Разумихиной продаются в бутиках Милана, крупных лондонских, токийских и нью-йоркских универмагах. Однако будущее своей марки Дарья связывает в первую очередь с Россией, хотя не раз повторяет: «Я никогда не строю планов!!!».

– Какова женщина, для которой вы создаете вещи?
– Какая угодно! Для того, чтобы носить мои вещи, от женщины требуется определенное мужество – не бояться быть не похожей на остальных. У меня нет единого типажа, которому я следую. Мою одежду покупают абсолютно разные люди.

– Вы формируете стиль. Существует ли для вас некий эталон стиля?
– Нет. В этом смысле у меня нет никаких кумиров. Все зависит от увлеченности. Если я вдруг заинтересуюсь творчеством, например, Одри Хепберн или Марлен Дитрих, тогда обязательно использую в коллекции что-то в их стиле. А выбирать один эталон на всю жизнь я считаю неправильным.

– А для кого из российских знаменитостей вам хотелось бы создавать одежду?
– Я люблю ярких людей, которым близок мой этнический стиль. Среди моих клиенток – Тина Канделаки, Настя Немоляева. Это женщины, которые мыслят неординарно. Они не такие, как все.

– Откуда берутся идеи для ваших коллекций?
– Все интересное, что попадается мне на глаза, находит отражение в моем творчестве. В последнее время я даже стала давать своим коллекциям конкретные названия. Например, «Кандинский» или «Икат». Таким образом, я четко указываю тему. Как правило, это тема моих набивных рисунков, набойки. А идеи для силуэтов могут быть уже из другого источника. Например, паркет понравился или на улице увидела что-то интересное.

– В вашем гардеробе, наверное, в основном вещи от Дарьи Разумихиной?
– Нет! Это было бы очень скучно. Хотя я, конечно, ношу свои вещи. Ведь то, что я создаю, мне нравится!
И все же у меня очень много вещей, которые сделаны не мною. Например, джинсы, которые я сама не шью, так как их и без меня умеют хорошо делать. Очень часто мне нравятся вещи других дизайнеров. Например, на шоу-руме RFW мой стенд был рядом с дизайнерами Чистовой и Эндоуровой. Мне понравилось то, что они делают, и я заказала у них сразу 5 вещей. Правда, я их не ношу, потому что они совершенно не в моем стиле, но они мне очень нравятся.
Мне всегда хочется разнообразия, я не могу носить только свои вещи. Когда мы с коллегами были с показами в Калининграде, то устроили великий обмен – начали меняться вещами из своих коллекций. У Тани Мицкевич я выбрала пальто и юбку, которые ношу и сейчас с удовольствием. У Виолетты Литвиновой я выменяла юбку на шляпку.
Одежду от западных дизайнеров я практически не покупаю, потому что она безумно дорого стоит. На мой взгляд, дороговизна эта совершенно неоправданна. Я не вижу смысла тратить больше 300 долларов на одежду. Иногда я покупаю что-то на распродажах. Как-то на одной из таких распродаж я купила юбку от Clements&Ribeiro – у нее была невероятно красивая вышивка. А вот сама юбка очень плохо скроена.

– А что вы никогда не наденете?
– Я крайне редко одеваю мини-юбку, и точно никогда не надену ее со шпильками и чулками в сетку. Разве что на карнавал.

– Сколько денег вы без сожаления можете потратить на «чистку перышек»?
– Я крайне редко хожу в парикмахерскую. Это случается, как правило, два раза в год, да и то только для того, чтобы подровнять кончики волос. Но каждый раз у меня вызывает крайнее возмущение стоимость этой так называемой «стрижки на длинные волосы». Я не готова за обрезание нескольких сантиметров волос отдавать 200 долларов! Сейчас в моем доме открылась «Парикмахерская № 1», где такая же услуга стоит 70 рублей. Я считаю, что эта цена более адекватна.
Что же касается косметических салонов, то в них я обычно оказываюсь стихийно. И каждый раз это опять-таки обходится мне в 200–300 долларов. Мне непонятно, почему так дорого! Например, маску, которую мне предлагают сделать в салоне, в магазине я могу купить за 20 долларов и пару месяцев пользоваться ею самостоятельно дома. Зачем мне идти куда-то, да еще платить несколько сот долларов за то, что я могу самостоятельно сделать? Не знаю, как у кого, а у меня всегда появляется ощущение, что меня надули.

– А на что не жаль потратить деньги?
– Я трачу деньги на всякую дребедень: истуканы, тряпочки, вышивки, куклы, бижутерию. Очень много денег уходит на книги.
На декоративную косметику я уже давно не трачусь, так как ею почти не пользуюсь. Одно время я много денег тратила на банки с кремами. Это было в порядке эксперимента. Особенно запомнился мой первый визит в Лондон, где я впервые увидела безумное разнообразие косметики, которую мне сразу же захотелось всю на себе попробовать.
Однако время прошло, страсти поулеглись, и сегодня я пришла к выводу, что банка с кремом Shiseido за 100 долларов абсолютно равноценна банке с «Кремом на козьем молоке» за 46 рублей, которым я сейчас пользуюсь. Эффект совершенно аналогичный. И поскольку «Крем на козьем молоке» стоит 46 рублей, я сейчас пользуюсь им.

– Что является побудительным мотивом при выборе косметических средств?
– Обычно это происходит так: я сижу в аэропорту, скучаю, и единственным моим развлечением становится поход по Duty Free. Помимо прочего там я вижу косметику, выбираю ее, а под настроение могу даже купить дорогой крем.

– Ваши разочарования и открытия в косметических продуктах?
– Главное открытие – это «Крем на козьем молоке» какой-то российской компании. Я открыла его для себя совершенно случайно и вот уже год как пользуюсь. Из иностранных брендов очень люблю маски для лица и скрабы от Body Shop. Для волос мне идеально подходит шампунь и маска для волос Dove.
А разочарование связано со всеми западными люксовыми кремами, которые я попробовала, за исключением ухода от Shiseido и бальзама Eight hours cream от Elizabeth Arden.

– Что обычно лежит в вашей косметичке?
– Как правило, это крем для лица в маленькой упаковке, крем для рук, помада, зеленая тушь и корректор для глаз.

– Какая была ваша последняя сумасшедшая покупка?
– У меня все покупки сумасшедшие и стихийные. Из последних это, наверное, пять вещей от Чистовой и Эндоуровой. Они мне очень нравятся, но мне было понятно изначально, что носить их я не буду.

– Ваши советы 15-летним…
– Молоденьким девушкам я советую вообще не пользоваться косметикой. Они ведь и так молодые и красивые. От большого количества декоративной косметики молодые лица не становятся лучше. Я даже не понимаю, с какой целью они красятся. На мой взгляд, сегодня это выглядит немного диковато.

– А что вы посоветуете женщинам, которым за 50?
– Здесь важен индивидуальный подход. Кому-то достаточно ежедневного использования различных масок и подтягивающих кремов, кому-то могут помочь только радикальные методы. Сейчас косметология и пластическая хирургия дошли уже до такого уровня, что практически каждый при наличии средств может позволить себе быть молодым хоть до 100 лет. Я за то, чтобы все выглядели молодо как можно дольше.

– Вы популярны на Западе. Сильно ли отличаются западные женщины от российских?
– Я бы не стала говорить, что я очень популярна на Западе. Два года тому назад моя одежда действительно продавалась в основном за границей, но 80 процентов от того, что я делала, закупали японцы, то есть популярна я была на Востоке. В Европе моя одежда продавалась крайне мало – в двух лондонских магазинах, в двух парижских и в десяти итальянских. Следующим после Японии нашим клиентом были американцы.
Сегодня у меня за границей вообще практически ничего не продается. Остались клиенты только в Японии, США, Канаде и в Италии.
А отличие между женщинами во всем: и в покупательской способности, и в привычке ходить по дизайнерским магазинам. Японки – это вообще отдельная категория клиенток. Раньше они не хотели одевать ничего из того, что рассчитано на массового покупателя. Сейчас ситуация резко изменилась. Вообще рынок одежды в ближайшее время будет сильно меняться. Дизайнерский сегмент обречен на вымирание. Никто не хочет тратить много денег на одежду. В США ситуация изменилась после 2001 года, а в Японии 2 года назад случился финансовый кризис, и если раньше 50 процентов японцев покупали дизайнерскую одежду, то сейчас 80 процентов покупают дешевые вещи. И это серьезный кризис. Причем он не так сильно отражается на таких маленьких дизайнерских марках, как моя. Больше всего это бьет по крупным брендам, типа Gucci и Armani, которые обычно зарабатывали в той же Японии миллионы.

– Как вы оцениваете российский рынок дизайнерской одежды, и какие у него перспективы?
– Наш рынок очень перспективный. У нас живет сколько-то миллионов миллионеров, и только они способны скупить все, что делаем мы и все западные дизайнеры вместе взятые. Их деньги, как правило, делаются из воздуха и тратятся очень легко. В связи с этим сейчас наш рынок очень привлекателен для люксовых брендов с сумасшедшими ценами. Что касается российских дизайнеров, конечно, еще пройдет много времени, прежде чем российским покупателям внушат, что это модно и красиво. И к тому времени наши дизайнеры как раз научатся делать то, что можно покупать.

– Как вы считаете, российскому дизайнеру, талантливому, но еще мало известному проще добиться признания здесь, на родине, или лучше везти свое творчество за рубеж?
– Конечно, здесь, у нас. Кому мы там нужны? Там своих достаточно, которых продавать негде.

– А какие планы на будущее у вашей марки?
– Я никогда не строю планов. Я ведь даже не собиралась всерьез становиться дизайнером. Ситуация на рынке одежды постоянно меняется. Мы сейчас продаем больше вещей в России, чем за границей. А ведь еще совсем недавно это было просто немыслимо. Мода абсолютно непредсказуема, поэтому невозможно строить планы. Наша отрасль в первую очередь руководствуется модой плюс маркетинговыми проблемами и к тому же еще зависит от ситуации на мировом рынке. Я думаю, что в ближайшее время будет все китайское: все будет производиться в Китае, покупатели тоже будут китайцы, и все мы в итоге поедем к ним в Китай, как только останемся здесь без работы.

– Вы свое будущее связываете с профессией дизайнера?
– Пока у меня есть возможность создавать одежду, и пока ее покупают, я останусь в этой профессии.

– Вы более оптимист или пессимист?
– Я ни тот, ни другой. Если мой бизнес будет продолжаться – отлично, если все закончится – тоже отлично, значит, появится что-то другое. Трагедии вселенского масштаба в любом случае не случится. Если моя одежда станет никому не интересна, зачем мне этим заниматься?

••• Интервью провела Наталья ГОВОРУХИНА •••












Rambler's Top100 Система Orphus