Презентация  
  Экспертная оценка  
Школа красоты  
  Дела душевные  
  Читалка  
  Независимый тест  
  Школа потребителя  
  Мэйк-ап  
 

 

• Наша конференция

• О журнале

• О нас

• Для рекламодателей

 

ИЗБАВЛЕНИЕ
Мириам Линч

Убийство сошло Генри Толману с рук. Ему нравилось это выражение, и он мысленно часто и с удовольствием повторял его. Правда, от ежедневного употребления выражение это в определенной степени потеряло свою остроту, и тем не менее, оно сохраняло для него какой-то особый, ни с чем не сравнимый вкус, ибо он в самом деле совершил убийство, которое осталось нераскрытым. Это выделяло его среди прочих людей, ставило над ними, вводило в особую касту самых умных и способных преступников-убийц, безнаказанно совершающих преступления.
О том, как это произошло, знал лишь один человек. Луиза, его жена, в тот вечер находилась в гостиной. Ей хорошо были видны две темные фигуры на балконе. Сначала две. Потом только одна.
Именно из-за Луизы Генри и совершил это убийство.
Сразу после того, как он столкнул Скотта Лэнсинга через низкое ограждение балкона вниз, ему пришлось пережить несколько весьма неприятных минут объяснения с Луизой. Женщины вообще эмоциональные существа, Луиза же, с ее артистическим прошлым, обладала особенно тонкой нервной организацией. Какое-то время Генри даже казалось, что он видит ее в трагическом финале некой мелодрамы – ужас в глазах, неуклюжие «деревянные» движения, все признаки шока.
Однако к тому времени, когда приехала полиция, Генри уже успел, что называется, взять ситуацию под контроль. Это было не так уж сложно. Он сумел убедить Луизу в том, что ей все равно не удастся ничего доказать. Да и зачем? Разве ей нужен скандал? Или ей приятно будет увидеть свою фотографию на первых страницах всех бульварных газет? Неужели она хочет, чтобы падкая на сенсации публика смаковала подробности ее связи со Скоттом Лэнсингом? Кроме того, ей следует подумать и о своей матери. Старушке уже за семьдесят, и сердце у нее неважное. Неужто Луиза способна на шаг, который может привести к фатальным последствиям для больной матери?
В конце концов, Луиза покорилась. Словно во сне, тихим голосом отвечала она на вопросы полиции. Отвечала честно, ибо вопросы эти были на руку Генри, доказывали его полную непричастность к случившемуся.
Да, отвечала она, Скотт выглядел подавленным в этот вечер. Он уже долгое время не работал, даже на телевидении не снимался. Он много пил и во время ужина. Позднее и другие знакомые Лэнсинга засвидетельствовали, что в последнее время он сильно злоупотреблял спиртным.
В результате вскрытия было установлено, что в этот вечер Скотт действительно выпил очень много. Словом, все получилось именно так, как и надеялся Генри.
Луиза с чистой совестью могла сказать, что у Скотта был мрачный и подавленный вид. И опять-таки его ближайшие друзья позднее подтвердили, что Скотт в последнее время явно переживал серьезный душевный кризис. Луиза описала и то состояние нервного возбуждения, в котором Скотт вышел на балкон. Однако она ни словом не обмолвилась о том, что Генри последовал за ним туда.
Ничего не рассказала она и о фотографии.
А ведь именно с фотографии все и началось. Именно она и стала той искрой, которая зажгла пламя подозрения и ревности. Несчетное количество раз Луиза повторяла Генри, что только в воспаленном мозгу ревнивца столь невинная вещь могла вызвать такую бурю эмоций.
Это была глянцевитая фотография Скотта, на которой он был изображен анфас с улыбкой, предназначенной очаровывать театральных агентов и кинопродюсеров. На оборотной стороне красовалась надпись в высокопарно-напыщенном стиле, столь характерном для людей, подвизающихся на ниве шоубизнеса: «Моей путеводной звезде. И да освещает она еще многие годы мой тернистый путь. Твой вечный раб».
Луиза могла сколько угодно убеждать Генри, что эта дурацкая надпись ничего не значит, что все актеры говорят и пишут это друг другу, и для них это не более, чем дежурные фразы. Что она работала со Скоттом в течение всего лишь одного летнего сезона, и между ними существовали просто обычные дружеские отношения. Все ее усилия были напрасны.
В памяти Генри оживали любовные сцены пьесы с участием Луизы и Скотта, которую он видел душным летним вечером в одном из театров на Бродвее... Вспоминал он и то, как колебалась Луиза перед тем, как принять его предложение. Не потому ли, что у нее в то время был роман со Скоттом? И потом, после их свадьбы Скотт частенько «заглядывал» к ним. Не слишком ли часто? Луиза могла сколько угодно говорить о его пристрастии к хорошей кухне и даровой выпивке. Ревность и подозрения, подобно раковой опухоли, разъедали душу Генри, и, в конце концов, он уже не в силах был переносить мучившую его боль.
В тот же день, когда он нашел эту фотографию в ящике луизиного шкафчика и увидел улыбающееся лицо и пошлую надпись, он понял, что единственный для него выход – это убить Скотта Лэнсинга.
Потому что это лицо преследовало его во сне и наяву. Ему мерещилось, что он видит его везде – в толпе, на экране телевизора, даже в собственном офисе. Оно становилось все больше, заслоняло все вокруг, делало жизнь никчемной и бессмысленной. Оставалось лишь одно – убить своего врага. И тогда это лицо перестанет мучить его.

Когда в последний день расследования полиция покинула их дом, Генри почувствовал себя, как человек, которому, наконец, удалили злокачественную опухоль. Он воскликнул, обращаясь к Луизе.
- Теперь все кончено, кончено навсегда! Я уничтожил Скотта Лэнсинга. Его больше не существует в природе! Я никогда не увижу его и не вспомню о нем! Я избавился от него, наконец!
Впервые после того рокового вечера Луиза посмотрела мужу прямо в глаза. Он не мог прочитать ее мысли, но понимал, что она еще не оправилась после пережитого потрясения. Возможно, сейчас ей даже казалось, что она больше не любит его. Но это пройдет. Не может не пройти. Он приложит все силы, чтобы это случилось поскорее. Теперь, когда Скотта больше нет, они обретут, наконец, близость и взаимопонимание, о которых он давно мечтал.
Она заговорила, и в голосе ее звучало лишь легкое любопытство:
- Ты действительно веришь в это? Полагаешь, что мы сможем продолжать жить так, будто ничего не случилось? Должна же быть какая-то кара, возмездие... Даже для такого человека, как ты, Генри.
Его рассердило то, как она пытается испортить ему этот сладкий момент торжества. Он даже испытал искушение ударить ее.
- Избавь меня от проповедей в духе воскресной школы, - прорычал он. – Я убил твоего любовника. Так же, как прикончил бы бешеного пса, если бы он напал на нас. Это – долг каждого настоящего мужчины. Так ведется с незапамятных времен. К чему же здесь болтать о какой-то каре и возмездии?
Больше она ни разу не пыталась убедить его в том, что Скотт Лэнсинг был просто ее другом, одним из многих, с кем она общалась до своего замужества, и последним, кто в силу какой-то эмоциональной привязанности ощущал необходимость время от времени видеться с ней, несмотря на явное неодобрение и даже грубость со стороны ее мужа. С его уходом сбылась, наконец, мечта Генри. Теперь Луиза всецело принадлежала лишь ему одному.

Однако Генри обнаружил, что лицо врага не перестало являться ему даже после его смерти. Он надеялся, что по завершении церемонии похорон (они прислали цветы и во время заупокойной службы сидели в церкви на деревянной скамье, как двое близких скорбящих друзей) черты, мерещившиеся ему повсюду, наконец, растают, испаряться.
Но они продолжали по-прежнему являться перед его мысленным взором, и он уже начал суеверно опасаться, что остался какой-то знак, какой-то зловещий талисман, который словно притягивал дух умершего Скотта. Он просмотрел вещи Луизы, собрал все старые сувениры и памятные вещицы, связанные с ее артистической карьерой и сжег их. Фотографии Скотта среди них не оказалось.
Ее отсутствие привело Генри в бешенство. Он потребовал от Луизы сказать ему, куда она ее спрятала. Та спокойно ответила, что уничтожила ее. После этого он успокоился, но уже через несколько часов образ Скотта вновь замаячил перед его глазами.
Быть может, все дело было в квартире? Возможно, она каким-то образом притягивала беспокойный дух человека, убитого здесь. Был ли это балкон, с которого он сбросил Скотта? Или гостиная, откуда Луиза наблюдала за кровавой драмой?
Генри овладела навязчивая мысль съехать с этой квартиры, вообще уехать из Нью-Йорка. В другом, незнакомом месте, и он, и Луиза, смогут забыть о том, что произошло в тот роковой вечер. Она по-прежнему избегала его. С той самой ночи, когда он убил Скотта Лэнсинга, между ними не было интимной близости. Когда теперь Генри прикасался к ней, она словно каменела, замирая от отвращения. Все больше времени Луиза проводила в обществе своей матери. Казалось, в ее присутствии она хотя бы ненадолго возвращалась в счастливое время своего детства.
«Нужно уехать отсюда, - думал Генри. – Если я увезу ее из этого города, мы оба сумеем избавиться от призрака, забыть его лицо».

Удобный случай представился так быстро и неожиданно, что, казалось, тут вмешалась сама судьба. Генри предложили повышение по службе, место управляющего филиалом их фирмы на Среднем Западе. Это означало переезд в Чикаго, большую ответственность и гораздо более солидное жалованье.
Луиза, разумеется, поначалу, была настроена против переезда. Она не хотела оставлять мать и тех немногих знакомых, которые у нее еще оставались в Нью-Йорке. Ей претила сама мысль о жизни в новом незнакомом городе.
Генри, однако, не думал сдаваться.
- Твоя милая старенька седенькая мамочка? – ухмылялся он. - Никак не можешь решиться расстаться с ней?
- Просто она неважно себя чувствует, - оправдывалась Луиза. - Я должна подумать о ней. Не могу же я оставить ее одну.
- Ну, вот и подумай. Вспомни своего любовника и то, что заставило меня убить его. Хочешь, чтобы я рассказал ей о твоем поведении? Что ж, с удовольствием сделаю это. Посмотрим, как это скажется на ее драгоценном здоровье.
В ее глазах он прочитал страх. Луиза понимала, что он пойдет на все, если она попытается помешать осуществлению его планов.
- О чем же тогда говорить? – безнадежно проговорила она. - Но обещай мне, что я хотя бы смогу часто навещать ее.
Он пообещал, но это были пустые, ничего не значащие слова. Оба они знали, что она уже никогда не вернется в Нью-Йорк, что впереди их ждет новая жизнь, в которой не найдется места ни для кого другого.
Они выехали из Нью-Йорка в день, когда весна впервые заявила о своих правах. Шел сильный дождь. Генри осторожно вел машину по мокрому асфальту, вглядываясь в пелену дождя.
- Когда немного прояснится, мы сможем полюбоваться красотами сельского пейзажа, - говорил он, пересекая мост Джорджа Вашингтона. – Торопиться нам нечего. Приступить к работе я должен только через неделю. Будем останавливаться, где нам захочется, есть, где пожелаем... Это будет наш второй медовый месяц – только ты и я. Я столько времени мечтал об этом.
Луиза вздрогнула, подняла воротник своего демисезонного пальто и промолчала.
«Нужно дать ей время придти в себя», - подумал он. Ничего, скоро она вновь обретет вкус к жизни. Тогда у него будет все – деньги, успех, любимая жена. И владеть этим он будет один... И ничто и никогда не напомнит ему больше о Скотте Лэнсинге. Он наконец-то навсегда избавится от него.
К концу дня дождь так и не перестал. Плохая видимость и мокрая дорога сильно затруднили езду. В поисках мотеля Генри свернул с главной магистрали. На шоссе №2 им пришлось пристроиться в хвост огромному лесовозу. Не меньше десяти мель они тащились за гигантским неуклюжим грузовиком.
В конце концов, Генри потерял терпение. Шепча ругательства, он стал нервно сигналить. Грузовик, наконец, взял ближе к обочине и немного притормозил. Нажав на педаль газа, Генри обогнал его, при этом выехав на встречную полосу. Набирая скорость, автомобиль устремился к повороту.
В тот же момент их ослепил свет фар машины, идущей им навстречу.
Все случилось в одно мгновение – визг тормозов, хруст стекла и стали, чудовищный толчок, выбросивший Генри через лобовое стекло прямо на дорогу.

Однако, он остался жив. Факт этого чудесного спасения наполнил его гордостью и восторгом. Когда Луизу, которая получила лишь несколько легких повреждений, допустили к нему, первые его слова были.
- Вот что стоят твои разговоры о наказании! Ведь если исходить из твоих представлений о справедливости, я должен был умереть. А я буду жить. Так сказал доктор.
Сквозь многочисленные повязки Генри едва слышал собственный голос. Тем не менее, это была правда. Слова доктора звучали для него сладчайшей музыкой.
- Это просто чудо, мистер Толман, но вы обязательно поправитесь. Скоро вы будете у нас как новенький.
Генри в точности повторил эти слова доктора Луизе, хотя говорить ему было еще трудно. – Чудо, именно так он и сказал. А ведь чудеса небо приберегает для святых, а не для грешников, - в голосе его слышалась явная издевка.
Она попросила его замолчать. И в этот раз и во время следующих своих посещений она обращалась с ним мягко и очень терпеливо. Быть может, с надеждой подумал он, едва не потеряв его, Луиза поняла, как он ей дорог?
Разумеется, длительное пребывание в больнице действовало ему на нервы. Он был раздражителен с медицинским сестрами, дерзил врачам. Ему казалось, что они намеренно задерживают его в больнице, не давая вернуться к жене.
Наконец, его врач, тот самый, который вел лечение с самого начала, сообщил ему, что дело определенно пошло на поправку.
- Думаю, уже довольно скоро мы сможет выписать вас из больницы. Да и о чем вам, собственно, тревожиться? Работа остается за вами. Ваша жена уладила все необходимые формальности. Проблем с оплатой больничных счетов не будет, так как ваша медицинская страховка в полном порядке. В любом случае, торопиться пока некуда. Нам ведь еще предстоит привести в порядок ваше лицо с помощью пластической операции. Не думаю, что вам стоит показываться на люди в таком виде, как сейчас, - мягко проговорил он.
Так Генри впервые узнал, что в результате несчастного случая лицо его оказалось чудовищно изуродованным. И если он не хочет пугать людей, ему следует согласиться на серьезную пластическую операцию. Другого выхода у него нет.
Его пытались ободрить. Рассказывали о чудесах, которых добилась современная медицина в этой области. Уверяли, что все пройдет совершенно безболезненно, не останется никаких шрамов, и после операции он будет выглядеть так, как выглядел до катастрофы.
Возможно все, и доктора и сестры, и даже молчаливая преданная Луиза думали, что он боится? Но он не испытывал страха перед ножом хирурга. Он уже привык думать о себе, как о человеке, которому покровительствует само небо. Ведь он – баловень судьбы. Он безнаказанно совершил убийство. Выжил после страшной автокатастрофы. Ему ли бояться какой-то пластической операции?
Все это он высказал Луизе перед тем, как его увезли на верх в операционную.
- Так как же насчет твоей любимой теории о преступлении и наказании? – язвительно закончил он.
Затем он замолчал и стиснул зубы, твердо решив не произносить ни слова до тех пор, пока не выйдет из-под наркоза. Его беспокоила лишь мысль о том, что он может сказать что-нибудь лишнее под наркозом.
Когда все завершилось, первое, что спросил Генри у сестры, не говорил ли он что-нибудь на операционном столе.
- Ни словечка не произнесли. Вы – просто идеальный пациент, - ответила она.
Последняя тревога рассеялась, растаяла, как легкое облачко в небе.
Луиза находилась в палате, когда с него снимали повязки. Она принесла ему ручное зеркальце, чтобы он мог оценить искусство хирургов. Она вложила ему зеркальце в руки, а доктора отошли на несколько шагов, любуясь своей работой.
Генри осторожно дотронулся до своей новой, по-детски нежной кожи. Доктор предупредил его о необходимости использовать специальную мазь до тех пор, пока кожа, как он выразился, немного не «задубеет».
- Следует проявлять осторожность, - пояснил он, ведь больше ничего с вашим лицом мы сделать не сможем.
Генри что-то нетерпеливо пробормотал и поднес зеркало к глазам.
В то же мгновение жуткий вопль вырвался из его груди. Он понял. Все понял. Все прошедшие месяцы Луиза где-то прятала фотографию Скотта Лэнсинга. Именно этой фотографией и пользовались врачи, когда создавали ему новое лицо в операционной.
Из зеркала на Генри смотрело лицо Скотта Лэнсинга...

Перевод с английского АЛЕКСАНДРА ЗУБКОВА.
Иллюстрации СЕРГЕЯ ЛЕБЕДЕВА.
 



Нашли ошибку на сайте? Выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter.

Copyright © "Потребитель".
Использование материалов сервера в on-line изданиях разрешается при наличии гиппертекстовой ссылки на kosmetika.potrebitel.ru. Ссылка должна содержать слова: "Журнал ПОТРЕБИТЕЛЬ. Косметика и парфюмерия".
Использование материалов в off-line изданиях возможно лишь с письменного разрешения редакции.
По вопросам размещения рекламы, ошибкам на сайте, предложения по работе сайта -


Rambler's Top100 Система Orphus

Место для рекламы: адвокат